Greta Garbo - The Face (1905-1990)

Greta Garbo - Crying while leaving Sweden 1929

Greta Garbo - Speaking Italiano in ROMANCE

Greta Garbo; Mata Hari

Ингмар Бергман в своей книге "Laterna Magica" пишет о Гарбо:

"В полумраке тесной комнатки ее красота была вечной. Если бы передо мной сидел ангел из какого-нибудь Евангелия, я бы сказал, что красота витала вокруг нее. Одухотворяли чистые крупные черты лица, лоб, разрез глаз, благородно вылепленный подбородок, чувственные крылья носа. Чудо исчезло моментально, как только... она перегнулась через стол, и нижняя половина лица попала в круг света. И тогда я увидел то, чего не видел раньше! У нее был некрасивый рот - бледная полоска в окружении поперечных морщин. Поразительно и возмутительно. Такая красота, а в центре этот режущий аккорд"...

В 1972 году Сесил Битон опубликовал свои дневники, в которых было много слов о его таинственной возлюбленной. «Найдется ли кто-нибудь, кто затмил бы ее магнетизм, ее полную романтики и экзотики личность?» Но там еще была масса подробностей, не столь высокопарных и комплиментарных: «В жизни она суеверна и подозрительна, ей неизвестно значение слова «дружба». Любить она тоже неспособна…» Конечно, дневники эти моментально стали бестселлером, но отношения, которых уже и так не было, превратились в торосный лед…

В 1980 году в палату к умирающему Сесилу Битону вошла дама, закутанная в густую вуаль. Это была Грета Гарбо. Она пришла простить и попрощаться. Желтые цветы, принесенные к больничной постели, означали «конец романа».

Марлен Дитрих, вспоминая, как великолепно смотрелась она сама во фраке и цилиндре, удивленно замечала: «Гарбо в мужской одежде выглядела кошмарно – что очень странно, потому что все говорили, что она из герл-скаутов».

Как бы то ни было Грета нежно подружилась с Мерседес Де Акоста.

Дочь Марлен Дитрих – Мария так описывает внешность этой экстравагантной женщины: «Мерседес была похожа на испанского Дракулу. Мальчишеская фигурка, черные как уголь волосы, стрижка, как у тореадора, белое, как мел лицо, глубоко посаженные черные глаза с тенью печали. Мерседес была известна не столько своим искусством сценаристки, сколько тем, что была любовницей Греты Гарбо... Говорили, что Гарбо буквально сходила по ней с ума».

По воспоминаниям самой Дитрих, Грета оказалась жуткой скупердяйкой, чуть ли не морила возлюбленную голодом, да еще и «крутила на стороне», по выражению объективной немки. И однажды она настолько жестоко обошлась с этой несчастной латинянкой, что Марлен просто не могла не утешить бедняжку. «Жестокую шведку» сменила «блестящая аристократка» – рассудили в Голливуде, ненадолго отвлекаясь от обсуждения кинематографических шедевров.

Мерседес, подписывавшая любовные письма романтическими псевдонимами «Рафаэль» и «Белый принц», металась меж двух своих избранниц. В письме к Марлен она подробно описывает свое отношение к Грете: «Я не понимаю даже сама себя. Знаю только, что в своих чувствах создала образ человека, которого не существует. Мой разум видит подлинного человека, шведскую служанку с лицом, которого коснулся Бог, но интересующуюся лишь деньгами, своим здоровьем, сексом, пищей и сном. Однако лицо ее обманывает разум, а душа превращает ее во что-то, что помогает обману. Я действительно люблю ее, но люблю лишь того человека, которого сотворила, а не того, кто существует на самом деле…»

Но все-таки Мерседес – «Рафаэль» на многие годы оставалась самой верной подругой Греты. Розовые фиалки – цветы, символизирующие лесбийские отношения, упоминались ими в письмах друг другу. Послания эти с грифом «Секретно» долго хранились в архиве, но и открытые, не прояснили загадки «сфинкса» Гарбо. Казалось, не было в этих строчках ничего от истинных чувств. Только словечки «моя сладкая», «мой мальчик» – банальный набор из лексикона двух любительниц розовых фиалок.

Что еще сотворит эта странная шведка? Она неожиданно увлечется режиссером Рубеном Мамуляном. Он хорош собой и элегантен. Серый фланелевый пиджак Ист-Кост-Айви Лиги, рубашки от «Брукс бразерс», до блеска начищенные туфли на высоких каблуках. Всегда выдержан и спокоен. Что подтолкнуло такого идеального мужчину связаться с Гарбо – покрыто завесой тайны.

Была одна история. Однажды Грета пообещала Мерседес отправиться вместе с ней в поездку куда-то на север. Теплую одежду для обеих закупили приятели – Грета, слывшая более чем экономной, предпочитала озадачивать других. Одежда была куплена и уложена в багажник автомобиля, припаркованного перед домом Мерседес. Но через некоторое время, когда ожидания «Белого принца» переполнили чашу терпения, оказалось, что коварная Грета уехала с Мамуляном, и в противоположном от севера направлении.

Безутешная Мерседес снова бросилась в объятия Марлен. А та через много лет поведала дочери страшную историю о том, как, попав с ангиной в маленькую больничку недалеко от Санта-Моники, с удивлением узнала, что там же лежит Гарбо, зараженная «дурной» болезнью.

Это странно, но Дитрих с Гарбо «поделили» и Мамуляна. Он поставил «Песнь песней» с Марлен и еще долгие годы оставался ее поклонником.

Вот ведь история! И Джон Гилберт – несостоявшийся муж Греты, тоже влюбляется в Марлен! Как много узнаем мы о нем, опять-таки, не от молчальницы Греты, а из письма словоохотливой Марлен: «Возможно Гилберт – та самая сильная личность, которую мечтаешь найти, а, найдя – начинаешь бояться.

Говоришь себе: живи одна, если не можешь найти того, кому хочешь принадлежать и для кого составляешь счастье всей жизни. Но вот такой человек находится – а ты его не хочешь.»

Бедняга Гилберт скончался от сердечного приступа зимним утром 1936 года в постели Марлен. Ей с трудом удалось избежать громкого скандала, спешно и тайно покинув дом.

В Голливуде она появилась в 1926 году, абсолютно непохожая ни на одну популярную кинодиву. На одной из шумных вечеринок, ее, отрешенную, безразлично курившую за стойкой бара, приметил режиссер Мориц Стиллер. В прозрачных ледяных ее глазах читалась загадка сфинкса. Так и прозвали ее потом в Голливуде эти ловкие набриолиненные парни и эти завистливые шустрые брюнетки, с алыми кукольными губами и черными загнутыми ресничками.

Недолго думая, Стиллер пригласил юную деву сниматься, и заодно придумал ей шикарный псевдоним – Гарбо. Коротко, красиво и не столь занудно, как с этим свистяще-шипящим «ф». Она согласилась.

А что ей оставалось делать? Да и что у нее было? Чемоданчик со сменой белья и двумя невзрачными платьицами, две кокетливые шляпки – в память о родном магазине, и ни единого заказчика, т.е. ни одного знакомого на сотни километров. Ее белесые ресницы по ночам не просыхали от слез, ее английский был непонятен и странен.

Первый фильм со Стиллером назывался «Поток». Отзывы критики были утешающие, и совсем скоро бурный поток понес мисс Гарбо по крутым валунам голливудской жизни.

Страдая от своей эмоциональной настороженности, Грета старательно примеряла перед зеркалом чужие эмоциональные состояния.

В жизни она по-прежнему оставалась холодной русалкой, и никакие блистательно исполненные роли ни на йоту не приблизили актрису к нормальной женской жизни. Ни один актер не мог похвастать близостью с ней.

В картине «Плоть и дьявол» она снималась с красавцем Джоном Гилбертом, самым популярным актером немого кино после смерти Рудольфо Валентино. Шлейф записного сердцееда тянулся за ним много лет. Гретой он был покорен без всякого усилия с ее стороны. Пришла, обожгла ледяным взглядом и совершенно неожиданно согласилась переехать к нему. Но «к нему» тоже было странным. Джону пришлось выстроить рядом со своим домом отдельный коттедж для возлюбленной. Там, в тени привычных скандинавских сосен, она принимала редких гостей, но в основном уединялась и, кажется, медитировала.