Принцесса Мэри. Дания

Княгиня Монако Шарлен
Зимбабвийская княгиня

Княгиня Монако, супруга Альбера II, князя Монако. Профессиональная пловчиха, выступала на Олимпийских играх и других соревнованиях за ЮАР.

    Родилась: 25 января 1978 г. (43 года), Булавайо, Родезия

Диадема-эгрет Diamond Foam/Алмазная пена

Украшение княгини Монако Шарлен символизирует ее любовь к воде.

Тиара Алмазная Пена выполнена франко-германским ювелиром Лоренцом Баумером из белого золота и украшена бриллиантами общим весом почти 60 карат. Ассиметричное украшение в виде морской волны, блестящими брызгами разбивающейся о берег, состоит из тонких бриллиантовых арок, в конце каждой из которых закреплены крупные бриллианты, самый больший весит 8 карат.

Княгиня Шарлен получила диадему в качестве свадебного подарка и появилась в ней на балу в честь венчания с князем Монако Альбером II.

Ее драгоценности носит королева Елизавета II: кем была Маргарет Гревилл, оставившая самое красивое наследство

В ее изумрудном кокошнике блистала на свадьбе принцесса Евгения, а в тиаре "Пчелиные соты" выходит в свет герцогиня Корнуольская. В ее бриллиантах королева Елизавета II открывает Парламент.

Дама Маргарет Гревилл, 1900 г.

В 1942 году в возрасте 78 лет скончалась Маргарет Гревилл. Общество полыхало от обсуждений, кому-же достанется роскошнейшая ювелирная коллекция, которую дама собирала на протяжении многих лет.

Отец Маргарет был очень успешным шотландским пивоваром, мультимиллионером, а позже и членом парламента. А дочь оказалась его единственной наследницей. И было уже не важно, что родители Маргарет поженились только когда ей исполнился 21 год.
Уильям МакЭван и реклама его пивоваренной компании.

К концу жизни перед дамой Маргарет встал вопрос – кто же унаследует все земные блага, накопленные за многие годы. Но самое главное, кому достанется коллекция драгоценностей!

Она никогда не была частью королевской семьи, но именно ее тиары, ожерелья, серьги и броши любимы сегодня королевой Елизаветой II, Кейт Миддлтон и герцогиней Корнуольской. В тиаре из ее наследства выходила замуж внучка королевы принцесса Евгения, а в ее бриллиантах Елизавета II открывает Парламент.

Британская королевская семья владеет невероятной коллекцией драгоценностей. Большой вклад в эту коллекцию внесла Маргарет Гревилл.

Английское общество ожидало оглашения завещания. «Всем не терпится услышать условия завещания миссис G. Она была женщиной, которая любила великих, потому что они были великими» - писал Джеймс Лиз-Милн.
Саму миссис G редко поминали добрым словом, кроме того, что она была весьма приветлива с «великими мира сего», к остальным дама относилась свысока.
Но завещание! Кому же достанутся драгоценности? А там было на что посмотреть… Кроме тиар, сережек и брошей в коллекции Маргарет Гревилл было ожерелье из бриллиантов, принадлежащих Марии-Антуанетте, изумруды Жозефины, перстни Екатерины Великой и многое другое…. Не говоря уже о движимом и недвижимом имуществе.

13 октября 1942 г. из замка Балморал принесли письмо для вдовствующей королевы Марии. Невестка королева Елизавета писала:
"Замок Балморал,

13 октября 1942 года.
Драгоценная мама!
... Должна сказать Вам, что миссис Гревилл оставила мне свои драгоценности по завещанию, и об этом я помалкиваю, учитывая, какое нынче время! Она оставила мне их "с наилучшими воспоминаниями", милая старушка, и я чувствую себя очень тронутой. Думаю, я еще долго не увижу, какие именно это драгоценности, зная нерасторопность адвокатов и все связанные со смертью церемонии, и пр. Но я знаю, что у нее было несколько весьма недурных вещиц. Кроме всего прочего, неплохо получить что-то по завещанию, и я всем сердцем обожаю прекрасные камни. Не могу не думать, что так чувствует и большинство женщин!"
Мария Текская ответила коротко:
"Могу понять Ваше удовольствие по случаю получения драгоценностей. Мне никогда не выпадало подобного везения, но я нисколько не завидую. Просто упомянула оттого, что подумалось об этом!"

О, как она должно быть была взбешена! Ведь коллекция Маргарет Гревилл совершенно уникальна, а Елизавета с ее простенькой внешностью совершенно не достойна носить такие драгоценности! Это ей, ей, Марии, должны были достаться эти уникальные произведения ювелирного искусства.

Но, пришлось делать хорошую мину про плохой игре.

Королева Елизавета до конца жизни была благодарна своей подруге, «милой старушке» Гревилл. В драгоценностях из ее наследства она фотографировалась для портретов в честь своих юбилеев. А последствии эта коллекция перешла к ее дочери королеве Елизавете II.
королева-мать Елизавета в драгоценностях из наследства Гревилл

Вот как королева-мать описывала Маргарет: "Такая проницательная, такая добрая и так забавно недоброжелательная, такая острая, такая веселая, такая непослушная; в целом реальный человек, характер, совершенно Миссис Рональд Гревиль".

Постоянная клиентка Cartier и Boucheron ежегодно Маргарет отправляла на чистку и обновление более 200 жемчужных ниток. Это только жемчуга, представляете масштабы остального?

По завещанию значительные денежные суммы получили принцесса Маргарет, королева Испании, крестницы дамы Гревилль и внучка ее подруги Алисы Кеппел (бабушка Камиллы, герцогини Корнуольской).

Свое поместье и дом Маргарет завещала Национальному Трасту и теперь туда пускают туристов.

Но все драгоценности получила королева Елизавета.

Константин Егорович Маковский всегда интересовался историей России.

У него была большая коллекция предметов старины.
Его, в первую очередь, занимали вещи, помогающие воссоздать быт, обстановку, в которой проходила жизнь людей: одежда, мебель, посуда, украшения, какие-то безделушки. Это увлечение помогало ему достоверно воссоздавать на своих полотнах сюжеты и образы, относящиеся к далёкому прошлому.

Немногим известно, что источником этой точности и убедительности является его давнее и страстное увлечение – коллекционирование предметов русской (и не только) старины, которым Маковский  занимался всю свою жизнь.

«Константин Маковский – коллекционер»

«…Пристрастие это имело семейные корни. Егор Иванович Маковский, отец художника, являясь большим любителем искусства, был одним из крупных коллекционеров в Москве второй четверти XIX века. Он собирал произведения изобразительного искусства, преимущественно старинную гравюру.

К.Е. Маковский унаследовал собирательскую увлечённость отца, однако в его коллекционировании преобладали иные интересы. По определению сына живописца, известного художественного критика Сергея Маковского, – это была «красивая старина», которую, по его мнению, отец «безостановочно покупал… со вкусом знатока, но без особого разбора – и нужное, и ненужное, и то, что могло пригодиться как аксессуар для исторической картины, и то, что просто «понравилось» своим изяществом, своеобразием или вычурой, и что можно было куда-нибудь пристроить в жилых комнатах и мастерских».

Начало коллекционированию было положено в 1860-е годы и неразрывно связано с творческой деятельностью молодого художника, когда вырученные за продажу первых картин деньги он стал вкладывать в приобретение «красивой старины».

По словам его сына, Маковский пополнял коллекцию «...чуть ли не ежедневно скитаясь по антикварам в поисках древностей русских и нерусских, на толкучке Александровского и Апраксина рынков».

Ещё об одном из источников рассказывает, вспоминая своё детство, дочь художника Е.Лукш-Маковская: «Пришла продавщица старины из Александровского рынка, еврейка: известная старьёвщица, с помощницей, скупает со всех концов России сохранившиеся старинные уборы, а больше с севера, и для Константина Егоровича – уж постарается. И ставятся уже ларцы, развязывается большой узел, и прямо на блестящий паркет зала, против света больших окон на Неву падает с её рук целый поток материй, ложатся ломаными складками старинные платья, парчовые «кусочки». Оживлённо совещается папа с матерью, но увлекается и, жадный до каждой тряпицы, забирает зачастую всё, так ценил он русскую древность, был знатоком и не скупился на такие покупки».

Основная часть русской коллекции была собрана в столовой. Её изображению отведено значительное место в главе «В комнатах» воспоминаний Елены Маковской: «Громадный старинный стеклянный шкаф чёрного дерева во всю стену с витыми колоннами – полон развешанных и расставленных старинных боярских костюмов: парча, разноцветные сарафаны, жемчугом унизанные поручи, кокошники в мелких жемчужных кружевах. Чудно светятся, цветятся узорчато роскошные уборы, поблёскивают матово-голубым, розово-золотым шёлком и серебром… На карнизе камина старинная домашняя утварь – красота! Серебряные ковши, кубки раковинные, рукомойники, опахала – все любимые предметы отца – боярских времён. Он их отыскивал, собирал, изображал на многих своих картинах, свою русскую, настоящую преемственную старину».

Наиболее ценными его приобретениями были коллекции русских ларцов с резьбой по кости и русского костюма (особенно кокошников и головных уборов). О том, как художник использовал их в своей работе, рассказывает писательница Е.М. Фортунато, которую тот пригласил в качестве модели: «Маковский молча снял с меня шапочку и… вытащил шпильки из моей причёски. Волосы рассыпались по плечам. Оглядев меня… Маковский стал заплетать косу, и я удивилась, как ловко он это делает. Покончив с косой, достал из венецианского резного шкафчика великолепный голубой штофный боярский сарафан с самоцветными пуговицами и голубую повязку с жемчужными поднизями. По-прежнему молча он повёл меня к венецианскому гранёному трюмо, накинул на меня сарафан поверх платья и надел мне на голову повязку. Ни слова не говоря, он поворачивал меня то так, то этак. И смотря то на меня, то в зеркало, щурил глаза…». Отметим, что женские образы в национальном костюме в XIX веке становились способом выражения национальной идеи в русском искусстве и связаны с поисками национального идеала женской красоты.

Исторические атрибуты в сочетании с занимательностью сюжетов, живостью образов, воплощённых в полотнах художника с присущим ему живописным мастерством и артистизмом, вызывали в зрителях горячий интерес. Через картины Маковского они приобщались к культуре предков и познанию российской истории.

Дочь художника вспоминала: «…Прилегало к мастерской ещё помещение, отделённое занавесом, вроде… сцены, ниже потолком… В мастерской с прилегающей «сценой» родители устраивали временами музыкальные вечера, ставились роскошные «живые картины» из боярского быта… Тогда весь коридор из квартиры и лестница «чёрного хода» обвешивались гобеленами и освещались. Приглашённые (до 150-ти человек) на эти прославившиеся вечера подымались в мастерскую-театр. Тогда-то извлекались все боярские наряды, музейные вещи, кокошники в жемчугах… Представители старых родов, потомки тех же бояр, ловко и красиво облачались в парчовые и бархатные одежды… Изображались, группировались картины отца – «Свадебный пир», «Выбор невесты». Отец так любил боярский быт, что было ему дорого ещё и живым создать его. В этом не только понятный восторженный каприз, но и предугадывание увлекательной полезности для своего искусства».