Флагман русской морской литературы

К 180-летию со дня рождения писателя Константина Михайловича Станюковича

Константин Михайлович Станюкович
Всего четыре года своей жизни русский писатель Константин Михайлович Станюкович посвятил службе на военно-морском флоте. Однако славу ему принесли художественные произведения, написанные именно на военно-морскую тему, и в историю литературы он вошел как писатель-маринист.

Константин Станюкович родился 18 (30) марта 1843 г. в г. Севастополе в семье начальника 5-й флотский дивизии контр-адмирала Станюковича Михаила Николаевича и Любови Федотовны, урожденной Митьковой. Он был седьмым из восьми детей в семье: Николая, Александра, Ольги, Анны, Екатерины, Михаила и Елисаветы. Служба его отца Михаила Николаевича на военно-морском поприще, казалось бы, определила судьбу Константина – он должен стать морским офицером! Да и дед по матери был капитан-лейтенантом. Не говоря уж о дядях и старшем брате Николае… В марте 1852 г. Михаила Николаевича Станюковича, уже вице-адмирала, назначают командиром Севастопольского порта и одновременно и. д. военного губернатора города. 5-ю флотскую дивизию, которой он командовал, у него принял тогда еще контр-адмирал Павел Степанович Нахимов. Спустя полтора года началась война с Турцией, переросшая в Восточную (Крымскую) войну. Во время легендарной обороны Севастополя 11-летний Константин выполнял отдельные поручения отца, а потом с семьей был эвакуирован из города.

В 1855 г. Константина определили в находившийся в Петербурге Пажеский корпус. Все неожиданно изменилось в 1857 г., когда 15 июня в Кронштадте скончался старший брат Николай, 35-летний капитан-лейтенант, как и отец – защитник Севастополя. Отец-адмирал, осознав, что с его уходом со службы фамилия Станюкович исчезнет из списков флота, принял решение – Константина 5 ноября 1857 г. перевели в Морской кадетский корпус.

К завершению учебы Константин твердо осознавал, что военно-морская служба его не привлекала. Он хотел поступить в Петербургский университет, но его желание натолкнулось на яростное сопротивление отца. Адмирал М.Н. Станюкович, «имевший несчастие потерять служившего во флоте капитан-лейтенанта сына своего, желая сохранить во флоте свое имя», ходатайствовал через директора Морского кадетского корпуса контр-адмирала Сергея Степановича Нахимова о назначении Константина в дальнее заграничное плавание, невзирая даже на то, что к этому времени Константин еще не успевает окончательно завершить учебу. Расчет отца очевиден – проведя в заграничном плавании такое продолжительное время, сын волей-неволей полюбит море и военную службу. В своем ходатайстве перед генерал-адмиралом великим князем Константином Николаевичем директор корпуса подчеркивал «очень хорошие способности» Константина, отмечая, что он «вообще хорошо образован». По успеваемости Константин из 60-ти кадетов был 33-м. И хотя, по характеристике, отличался хорошим поведением, директор все же отмечает, что он «строптив и увлекателен и требует более бдительного надзора», в связи с чем «весьма полезно было бы послать его в продолжительное плавание». Вскоре выходит приказ генерал-адмирала: «кадета Станюковича назначить в плавание на корвете „Калевала”, отправляемый в сем году в плавание к Амуру».

Заграничное плавание на «Калевале», винтовом корвете с парусным вооружением, которым командовал капитан-лейтенант В.Ф. Давыдов, началось 8 октября 1860 г. Этот корвет водоизмещением в 1290 тонн был построен в 1858 г. в финском г. Або. На вооружении корвета состояло 15 орудий, а экипаж насчитывал 15 офицеров и 167 нижних чинов. Корабль совершил переход из Кронштадта на Дальний Восток и еще три года странствовал по Тихому океану.

Однокурсники Константина Станюковича по Морскому кадетскому корпусу, оставшиеся в Петербурге, были произведены в гардемарины 27 марта 1861 г. Поэтому командир корвета «Калевала» рапортом от 15 июля 1861 г. ходатайствовал о производстве Станюковича в гардемарины. Приказом управляющего Морским министерством от 12 декабря 1861 г. кадета Константина Станюковича тоже произвели в гардемарины со старшинством в сравнение со сверстниками, с 27 марта 1861 г. Но с условием, что по возвращении из дальнего плавания он должен сдать последние шесть экзаменов: по теории кораблестроения, морской съемке, физике, законоведению, фортификации и русскому языку. И в звании гардемарина приказом Инспекторского департамента № 106 от 19 декабря 1861 г. его назначают в 14-й флотский экипаж. В таком невысоком звании, как гардемарин, Константин Станюкович уже имел две медали –  серебряную на Георгиевской ленте за защиту г. Севастополя (5 октября 1857 г.) и бронзовую на Андреевской ленте в память войны 1853–1856 гг. (26 августа 1856 г.), они были получены юношей за выполнение в первые дни обороны Севастополя поручений отца.

Плавание, между тем продолжалось, К.М. Станюкович набирался опыта, и 18 ноября 1863 г. он был произведен в первый офицерский чин мичмана, со старшинством с 27 марта того же года. В том же 1863 г. командующий русской эскадрой в Тихом океане А.А. Попов отправил Станюковича из Сингапура в Петербург курьером с документами к генерал-адмиралу.

Длительное плавание оставило глубочайший след в душе юного мичмана. Его тяга к сочинительству, проснувшаяся в годы учебы в корпусе (а первые стихи были опубликованы в журнале «Северный цветок» еще в 1859–1860 гг.), получила дальнейшее развитие. Начиная с конца 1862 г. в журнале «Морской сборник» выходят статьи, написанные в плавании: «Мысли по поводу глуповцев г. Щедрина» (1862. № 11), «Жизнь в тропиках» (1863. № 5), «Французы в Кохинхине» (1864. № 2 и 4), «Мадера и острова Зеленого мыса» (1864. № 6), «Шторм (Сцена из матросского быта)» (1864. № 12).

Материалы РГАВМФ показывают противоречивую ситуацию увольнения его от морской службы. Так, в августе 1864 г. «мичман Константин Станюкович объявил желание продолжить службу в Сибирской флотилии». Приказом управляющего министерством его перевели в Сибирскую флотилию с интригующей припиской: «… и написать о нем командиру Сибирской флотилии и порта Восточного океана, чтобы следить за ним». Приписка эта подтверждает «политическую неблагонадежность» вольнолюбивого характера Станюковича уже в начале 60-х годов.

Но уже в ноябре 1864 г. Станюкович подает прошение об увольнении его от службы по домашним обстоятельствам. Зная о сильном желании его отца адмирала Михаила Николаевича Станюковича, чтобы сын служил на флоте, директор Инспекторского департамента Морского министерства довел до его сведения: «Сын вашего высокопревосходительства мичман 11-го флотского экипажа Станюкович просит об увольнении его, по домашним обстоятельствам, от службы. …известно ли Вам намерение сына оставить службу. Князь Голицын». Ответная телеграмма из Симферополя вице-директору Инспекторского департамента П.В. Воеводскому сухим телеграфным стилем гласит: «Сын желает оставить флот. Дал согласие. Адмирал Станюкович». Можно только предполагать, какие горькие чувства обуревали адмиралом, так страстно желавшего сыну карьеру морского офицера. Вице-адмиралу князю Михаилу Павловичу Голицыну он писал: «… сын мой мичман подал в отставку с моего согласия, он пишет, что служить во флоте не желает, а кто не желает, тот и бесполезен для службы… М. Станюкович». Приказом императора № 546 от 30 ноября 1864 г. был уволен от службы по домашним обстоятельствам «мичман Константин Станюкович 2-й, лейтенантом».

В следующем 1865 г. юноша оставил столицу и уехал в с. Чаадаево Муромского уезда Владимирской губернии простым учителем крестьянских детей, продолжая при этим литературную деятельность демократической направленности. Позднее, обзаведясь семьей, он служил чиновником на железных дорогах, в Обществе взаимного поземельного кредита, даже управлял небольшим пароходством.

29 декабря 1869 г. в Симферополе умер его отец, адмирал Михаил Николаевич Станюкович. В числе наследников остались пятеро детей: дочери – жена вице-адмирала Анна Михайловна Спицына, вдова генерал-майора Ольга Михайловна Тригони и жена художника Елизавета Михайловна Клодт, а также сыновья – Михаил и Константин.

Любопытно само домашнее духовное завещание: «Для отклонения после моей смерти всяких недоразумений, споров и неприятностей между моими детьми, я по чистой совести объявляю, что у меня личных нажитых денег нет, что я живу благодаря Правительству, получаемым от него содержанием, которое при моих огромных издержках, только что достает на мои ежедневные потребности, что  дети мои получили от меня все то, что только мог дать я им по моим средствам и, следовательно, ничего более из ныне оставленного мною движимого благоприобретенного имения отделить им не могу». Далее он определял кому и что достанется после его смерти: «из приобретенного мною движимого имущества после смерти моей оставляю в память сыну моему Мих. Мих. Станюковичу ящик с серебряным сервизом, на котором приложена собственная моя печать». Зятю, вице-адмиралу Александру Петровичу Спицыну, он завещал портрет «известного адмирала Грейга, зрительную трубу и шитую гарусом подушку». Своей экономке, симферопольской мещанке Варваре Васильевне Соколовой, которая долгое время «призревала» его старость, следила за хозяйством, и, «не имея собственного своего здоровья», служила ему усердно, ревностно и преданно – он оставил «за все труды ее и заботы» ящик с серебряными приборами, карету двухместную «петербургской работы, довольно еще новую», две коровы и все движимое имущество, «какое только останется после моей смерти». И ей же «в случае, если останутся какие деньги после смерти», он завещал одну тысячу серебром. Ну, и остальные деньги поровну между детьми. Как оказалось, «остальные» деньги – это 1809 руб. 49 коп. на пятерых детей наследников. В январе 1870 г. Константин Михайлович приезжал в Симферополь повидаться со своим отцом, но не застал его в живых. Зная о завещанных небольших деньгах и, очевидно, находясь в стесненных обстоятельствах, он занял 300 рублей у некоего провизора Альберта Печицкого. Уже в июне провизор взыскал эти деньги по доверенности, данной ему отставным флота лейтенантом Станюковичем.

Литературная известность к К.М. Станюковичу, прозванному современниками «Айвазовским слова», пришла после публикаций романов и рассказов в ежемесячном литературно-политическом журнале «Дело», редактором которого он являлся непродолжительное время. Журнал имел революционно-демократическое направление и являлся одним из наиболее прогрессивных изданий своего времени.

В 1895 г. в журнале «Родник» начала публиковаться повесть Станюковича «Вокруг света на „Коршуне”». В этой повести живописно и выразительно воплотились его трехгодичное плавание на корвете «Калевала» и на других кораблях Тихоокеанской эскадры в 1860–1863 гг., хотя биография главного героя книги несколько отличалась от судьбы автора. Своей повестью Станюкович воспевает море и морскую службу: «Ты полюбишь море и полюбишь морскую службу… она благородная, хорошая служба, а моряки прямой честный народ… в океане надо иметь смелую душу и чистую совесть...». Его морские произведения открыли читателю целый мир труда, быта и воинской доблести русских моряков, матросов-тружеников.

В 1897 г. начало печататься полное собрание сочинений Станюковича. Оно издавалось вплоть до 1902 г. и составило 13 томов. Константину Михайловичу Станюковичу довелось при жизни увидеть собранные в одном издании все свои многолетние литературные труды, часть которых объединяла военно-морская тематика. Умер он 7 (20) мая 1903 г. в Неаполе, где несколько месяцев находился на лечении.

Карчанова Л.М.,
главный специалист РГАВМФ

Сегодня в день рождения яркого русского писателя…

Михаи́л Миха́йлович Зо́щенко
(28 июля (9 августа) 1894, Санкт-Петербург — 22 июля 1958, Сестрорецк)
— писатель,  большой мастер слова, сатирик, прозаик,
драматург, переводчик, признанный классик русской литературы

Михаила Зощенко - писателя-сатирика, писателя-философа называют "русским Кафкой". 

Сам же о себе он писал просто:

Зощенко на фронте Первой мировой и Гражданской войны

   "В ту войну прапорщики жили в среднем не больше двенадцати дней."

   — Михаил Зощенко. Перед восходом солнца

Зощенко на фронте.

29 сентября 1914 г. Михаил Зощенко был зачислен в Павловское военное училище юнкером рядового состава на правах вольноопределяющегося 1-го разряда. 5 января 1915 г. переименован в юнкера унтер-офицерского состава. 1 февраля 1915 г. окончил ускоренные четырёхмесячные курсы военного времени и произведён в прапорщики с зачислением по армейской пехоте.

5 февраля 1915 г. отправлен в распоряжение штаба Киевского военного округа, откуда командирован за пополнением в Вятку и Казань, в 106-й пехотной запасной батальон, как командир 6-й маршевой роты. По возвращении из командировки 12 марта 1915 г. прибыл в действующую армию на укомплектование 16-го гренадерского Мингрельского Его Императорского Высочества Великого князя Дмитрия Константиновича полка Кавказской гренадерской дивизии, к которому был прикомандирован до декабря 1915 года. Назначен на должность младшего офицера пулемётной команды.

В начале ноября 1915 г. во время атаки на немецкие траншеи получил лёгкое осколочное ранение в ногу.

17 ноября «за отличные действия против неприятеля» награждён орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом. 22 декабря 1915 г. был назначен на должность начальника пулемётной команды, произведён в подпоручики. 11 февраля 1916 г. награждён орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». 9 июля произведён в поручики.

18 и 19 июля 1916 г. в районе местечка Сморгонь дважды отсылает рапорты командиру батальона о подозрительных блиндажах, расположенных за траншеями противника «на самой опушке леса и… высоко от земли», полагая, «что эти блиндажи для штурмовых орудий или миномётов». В ночь на 20 июля в результате газовой атаки, произведённой немцами из обнаруженных Зощенко блиндажей, отравлен газами и отправлен в госпиталь.

13 сентября 1916 г. награждён орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами. В октябре после лечения в госпитале был признан больным первой категории, но отказался от службы в запасном полку и 9 октября возвращается на фронт в свой полк.

9 ноября награждён орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом и на следующий день назначен командиром роты. Произведён в штабс-капитаны. 11 ноября назначен временно исполняющим обязанности командира батальона. 17 ноября командирован на станцию Вилейка для работы на курсах временной школы прапорщиков.

В январе 1917 г. был представлен в капитаны и к ордену Св. Владимира 4-й степени.

Ни чин, ни орден Зощенко получить не успел в связи с известными событиями, но награждение орденом было объявлено в приказе, поэтому должно признаваться состоявшимся — не получил он только орден на руки. Сам Зощенко считал себя награждённым за Первую мировую пятью орденами.

Зощенко на фронте

Награды

Боевые:

    17 ноября 1915 — Орден Святого Станислава III ст. с мечами и бантом.
    11 февраля 1916 — Орден Святой Анны IV ст. с надписью «За храбрость».
    13 сентября 1916 — Орден Святого Станислава II ст. с мечами.
    9 ноября 1916 — Орден Святой Анны III ст. с мечами и бантом.
    Январь 1917 — Орден Святого Владимира IV ст. с мечами и бантом (объявлен в приказе).

За литературную работу:

    31 января 1939 — Орден Трудового Красного Знамени.
    Апрель 1946 — Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»

ЕСТЬ ПО-МОСКОВСКИ: НЕВЕРОЯТНЫЙ РАЦИОН БАСНОПИСЦА КРЫЛОВА

Москва воспитала величайших сынов и дочерей — героев и гениев в своих областях. Однако многие из них прославились сразу на нескольких поприщах, порой, казалось бы несовместных. Так уроженец златоглавой, великий баснописец снискал себе лавры чревоугодника. И несмотря на то, что в этом качестве он выступал в самых разных городах и весях, гастрономическим эталоном для него всегда была московская кухня.

Существует мнение, что Крылов не знал меры в еде и даже умер от несварения желудка. Последнее, как выяснили специалисты, миф: причиной стал паралич легких, вызванный пневмонией. А вот на аппетит Иван Андреевич действительно не жаловался.

Современники нередко подшучивали над Крыловым. Граф Хвостов однажды анонимно написал бездарную, но злую эпиграмму:

Небритый и нечесаный,
Взвалившись на диван,
Как будто неотесанный
Какой-нибудь чурбан,
Лежит, совсем разбросанный,
Зоил Крылов Иван:
Объелся он иль пьян?

Иван Андреевич опознал обидчика и отомстил, остроумно и в своем стиле: сказал Хвостову, что мечтает послушать его стихи, пришел в гости, ел и пил за троих, а когда граф пригласил баснописца в кабинет и начал читать стихи, тот лег на диван, уснул и проспал до позднего вечера.
Как-то в гостях у Алексея Перовского зашел разговор, полезно ли ужинать. Крылов, закусывая стерлядью, заявил, что перестанет ужинать в тот день, когда перестанет обедать.
И то и другое (ужинать и обедать) Иван Андреевич продолжал делать до конца жизни, причем по возможности — в гостях. Как правило, он предварял свой визит тонким намеком:
«А знаете, душа моя, ведь я в этом году у вас еще не обедал/ужинал».
Именно этому обыкновению баснописца мы обязаны тем, что знаем о его гастрономических пристрастиях практически все: после ухода «дорогого гостя» потрясенные хозяева спешили выплеснуть свои чувства на бумагу. Таким свидетельствам нет числа. Вот информация только об одном из застолий, выбранная случайным образом.

Обычно званый обед начинался с того, что Иван Андреевич читал две-три басни, виртуозно разделяя голоса персонажей, а заканчивал непременно «Демьяновой ухой». Принимая по окончании выступления восторги слушателей, начинал тревожно посматривать на дверь в столовую и на часы. Когда же звучало долгожданное: «Кушать подано!», пропускал вперед дам, что стоило ему немалых усилий, и, едва не наступая на шлейф последней, спешил за ними. Так начался и обед у Александра Михайловича Тургенева. И вот какое было меню.
Как и его «товарищи по несчастью», Александр Михайлович по такому случаю велел готовить обед в тройном размере и из самых сытных и тяжелых блюд.
1
РАССТЕГАИ И УХА
Испекли любимые крыловские расстегаи — популярное блюдо русской кухни, открытые печеные пирожки из дрожжевого теста. Обычно они идут к первым блюдам: рыбные — к ухе; с мясом, овощами и грибами — к мясным супам. На порцию супа хватало одного-двух пирожков, но Крылов способен был съесть целую гору. После трех тарелок ухи он бросал молчаливый взгляд на слугу, и тот спешил принести общее блюдо с оставшимися расстегаями.

Иван Андреевич и в Оренбурге, и в Твери, и в Питере оставался патриотом Первопрестольной. Высшая похвала в его устах всегда звучала с упоминанием родного города: «А Александра-то Егоровна какова! Недаром в Москве жила: ведь здесь такого расстегая никто не смастерит — и ни одной косточки! Так на всех парусах через проливы в Средиземное море и проскакивают. А про уху и говорить нечего — янтарный навар. Благородная старица!»

2
ОТБИВНЫЕ КОТЛЕТЫ
Телячьи отбивные котлеты по случаю визита Крылова делали огромных размеров, в два раза больше, чем для обычного статского советника. Их он ел не две, не три, а пока на кухне не заканчивались. С последним укусом — неизменная похвала:
«Ишь, белоснежные какие! Точно в Белокаменной».

Читайте подробности: https://chtv.ru/est-po-moskovski-nevero … ca-krylova

-.Рей Брэдбери

Рэймонд Дуглас (Рэй) Брэдбери (Raymond Douglas (Ray) Bradbury).
Родился 22 августа 1920 года в Уокигане, США -
умер 5 июня 2012 года в Лос-Анджелесе.
Американский писатель, известный по антиутопии «451 градус по Фаренгейту», циклу рассказов «Марсианские хроники» и частично автобиографическому роману «Вино из одуванчиков».

За свою жизнь Брэдбери создал более восьмисот разных литературных произведений, в том числе несколько романов и повестей, сотни рассказов, десятки пьес, ряд статей, заметок и стихотворений. Его истории легли в основу нескольких экранизаций, театральных постановок и музыкальных сочинений. Брэдбери традиционно считается классиком научной фантастики, хотя значительная часть его творчества тяготеет к жанру фэнтези, притчи или сказки.

На протяжении всей жизни Брэдбери демонстрировал интерес к науке и говорил о слабых сторонах человечества, которые способны привести его к грани самоуничтожения. Эти элементы являются отличительными чертами фантастики Брэдбери, которая оказала значительное влияние на литературу, особенно наиболее известные «451 градус по Фаренгейту» и «Марсианские хроники». Своими живыми, волнующими воображение рассказами, написанными свежим, поэтическим стилем, Брэдбери сумел популяризировать жанр научной фантастики, сделав возможным его своеобразное возрождение.

В разных странах в разные времена по произведениям Брэдбери было снято более четырёх десятков фильмов. Большая часть из них едва ли доступна для широкого зрителя, за некоторым исключением.

В мае 2018 года кабельное телевидение HBO показало фильм «451 градус по Фаренгейту» по одноимённому роману Брэдбери. Режиссёр фильма — Рамин Бахрани. Роль Гая Монтэга исполняет Майкл Б. Джордан.

Дата выхода: 19 мая 2018 года.

По этому произведению,  «451 градус по Фаренгейту», есть фильм 1966 год

Фильм снят в Англии. Режиссёр: Франсуа Трюффо (François Truffaut).
Неторопливое, вдумчивое изложение книги, поставленное режиссёром-классиком. Регулярно переиздаётся в русском озвучании как отдельно, так и в собраниях работ Трюффо. Запись всегда доступна в крупных интернет-магазинах.
Брэдбери фильм понравился, хотя сам он отмечал, что многое в нём упущено, понравились ему и актёры, за исключением Джули Кристи. «Клариссе должно быть семнадцать лет и выглядеть она должна наивно, а Джули Кристи явно не семнадцать и она не наивна."

Существует фильм «Бездна» — 1984 г.

Р. Брэдбери «Чикагская бездна».
Режиссёр-постановщик: А. Зиновьева.
Оператор-постановщик: А. Пугачёв.
Художник-постановщик: В. Вейцлер.
Композитор: М. Чекалин.
В ролях: Сергей Юрский, Н. Кочетова, В. Сальников, Н. Желдин, Ё. Санько, Ю. Меншагин, Даша Юрская (в роли девочки).

В главной роли Сергей Юрский, и хотя бы поэтому фильм стоит посмотреть. Живописные урбанистические и природные ландшафты доставляют радость глазам — и, как всегда у Брэдбери, есть над чем поразмыслить.